Ницше можно перечитывать многократно, открываю каждый раз в нем все новое и новое, особенно если в это время меняешься сам.
Ты хочешь, брат мой, идти в уединение? Ты хочешь искать
дороги к самому себе? Помедли еще немного и выслушай меня.
"Кто ищет, легко сам теряется. Всякое уединение есть грех"
-- так говорит стадо. И ты долго принадлежал к стаду.
Голос стада будет звучать еще и в тебе! И когда ты
скажешь: "у меня уже не одна совесть с вами", -- это
будет жалобой и страданием.
Смотри, само это страдание породила еще единая
совесть: и последнее мерцание этой совести горит еще на твоей
печали.
Но ты хочешь следовать голосу своей печали, который есть
путь к самому себе? Покажи же мне на это свое право и свою
силу!
Являешь ли ты собой новую силу и новое право? Начальное
движение? Самокатящееся колесо? Можешь ли ты заставить звезды
вращаться вокруг себя?
Ах, так много вожделеющих о высоте! Так много видишь
судорог честолюбия! Докажи мне, что ты не из вожделеющих и не
из честолюбцев!
Ах, как много есть великих мыслей, от которых проку не
более, чем от воздуходувки: они надувают и делают еще более
пустым.
Свободным называешь ты себя? Твою господствующую мысль
хочу я слышать, а не то, что ты сбросил ярмо с себя.
Из тех ли ты, что имеют право сбросить ярмо с себя?
Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда
освободились от рабства.
Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой
ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?
Можешь ли ты дать себе свое добро и свое зло и навесить на
себя свою волю, как закон? Можешь ли ты быть сам своим судьею и
мстителем своего закона?
Ужасно быть лицом к лицу с судьею и мстителем собственного
закона. Так бывает брошена звезда в пустое пространство и в
ледяное дыхание одиночества.
Сегодня еще страдаешь ты от множества, ты, одинокий:
сегодня еще есть у тебя все твое мужество и твои надежды.
Но когда-нибудь ты устанешь от одиночества, когда-нибудь
гордость твоя согнется и твое мужество поколеблется.
Когда-нибудь ты воскликнешь: "я одинок!"
Когда-нибудь ты не увидишь более своей высоты, а твое
низменное будет слишком близко к тебе; твое возвышенное будет
даже пугать тебя, как призрак. Когда-нибудь ты воскликнешь:
"Все -- ложь!"
Есть чувства, которые грозят убить одинокого; если это им
не удается, они должны сами умереть! Но способен ли ты быть
убийцею?
Знаешь ли ты, брат мой, уже слово "презрение"? И муку
твоей справедливости -- быть справедливым к тем, кто тебя
презирает?
Ты принуждаешь многих переменить о тебе мнение -- это
ставят они тебе в большую вину. Ты близко подходил к ним и
все-таки прошел мимо -- этого они никогда не простят тебе.
Ты стал выше их; но чем выше ты подымаешься, тем меньшим
кажешься ты в глазах зависти. Но больше всех ненавидят того,
кто летает.
"Каким образом хотели вы быть ко мне справедливыми! --
должен ты говорить. -- Я избираю для себя вашу несправедливость
как предназначенный мне удел".
Несправедливость и грязь бросают они вослед одинокому; но,
брат мой, если хочешь ты быть звездою, ты должен светить им,
несмотря ни на что!
И остерегайся добрых и праведных! Они любят распинать тех,
кто изобретает для себя свою собственную добродетель, -- они
ненавидят одинокого.
Остерегайся также святой простоты! Все для нее нечестиво,
что не просто; она любит играть с огнем -- костров.
И остерегайся также приступов своей любви! Слишком скоро
протягивает одинокий руку тому, кто с ним повстречается.
Иному ты должен подать не руку, а только лапу -- и я хочу,
чтобы у твоей лапы были когти.
Но самым опасным врагом, которого ты можешь встретить,
будешь всегда ты сам; ты сам подстерегаешь себя в пещерах и
лесах.
Одинокий, ты идешь дорогою к самому себе! И твоя дорога
идет впереди тебя самого и твоих семи дьяволов!
Ты будешь сам для себя и еретиком, и колдуном, и
прорицателем, и глупцом, и скептиком, и нечестивцем, и злодеем.
Надо, чтобы ты сжег себя в своем собственном пламени: как
же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом!
Одинокий, ты идешь путем созидающего: Бога хочешь ты себе
создать из своих семи дьяволов!
Одинокий, ты идешь путем любящего: самого себя любишь ты и
потому презираешь ты себя, как презирают только любящие.
Созидать хочет любящий, ибо он презирает! Что знает о
любви тот, кто не должен был презирать именно то, что любил он!
Со своей любовью и своим созиданием иди в свое уединение,
брат мой, и только позднее, прихрамывая, последует за тобой
справедливость.
С моими слезами иди в свое уединение, брат мой. Я люблю
того, кто хочет созидать дальше самого себя и так погибает. --
Так говорил Заратустра.
